Хединг побурел.

— Хватит, Трикси! — цыкнул Семионович. — Это уже не смешно. Побереги свои шуточки и уловочки. Они тебе еще оч-чень пригодятся. Ну, я пошел, Христофор. Скучно тебе не будет. И ничего не будет, если ты приспособишься раскидывать мозгами в течение суток. И еще прошу — не проявляй своих комплексов. От них один вред.

Он вышел в низкую и оттого мрачную дверь. Христофор Хединг переломился в коленях, пояснице и напряженно сел. Прислушался. Слышались только одинокие гулкие шаги Семионовича, затихающие по направлению к лестнице. Даже несущая частота не шипела во включенном динамике. Все как-то раздражало, угнетало Хединга: и эти дурные дежурства по очереди всех сотрудников, и отключенные по всему Центру лифты. Они-то каким образом могли помочь Трикстеру сбежать? Еще соображение: если работы по формированию кибернетического шута завершены, то зачем его задерживать на Земле? Все программы науськивают его на полет в сторону Кимперии, зачем мучают беднягу Трикстера? А что это он молчит? Зеленая лампочка тускло светилась, свидетельствуя о включенном канале связи. Не буду говорить, решил Хединг. Стоит только заговорить — и ты уже начинаешь строить себе западню.

Виртуозно сплетенной сетью диалога он поймает тебя и заставит работать на себя, и облапошит…

Сколько времени? Полвторого. Стоит человеку остаться одному, как время совсем обнаглеет: то сжимается, то растягивается. Сначала Хединг, расхаживая, напевал сквозь зубы «ту-ту-ту, ру-ру-ру» и прочее, потом он снова переломился в коленях, пояснице, сел, закинул ногу на ногу, зевнул, щелкнул челюстью, закурил, потушил сигарету — вспыхнул голографический транспарант: «Кури, самоубийца, пироман! Недолго с табаком продлится твой роман. Коли от карцера копыта не откинешь, торжественно в Аид после пожара сгинешь». Хединг от неожиданности выругался негромко. Наверное, это шуточки докторессы.

— Неформальный подход к подчиненным, видите ли, — сказал он себе под нос.