Официант принес большую кружку коровьей крови и поставил перед Павлом. Маша с вытаращенными от ужаса глазами смотрела прямо перед собой и, казалось, ничего не видела. Ее оцепенение вызвало у Балабанова прилив жалости, и он попытался приободрить ее:

– Ничего, ничего, - тихо произнес Павел. Он показал пальцем на митингующих: - Не бойся. Им я тебя в обиду не дам.

То ли от скуки, а может, из-за того, что Балабанов каким-то образом расположил к себе официанта, тот подсел к нему за столик. Наблюдая, как Павел жадно припал к кружке с кровью, он вполне доброжелательно поинтересовался:

– Ты, я вижу, наш, четвертой волны?

– Да и ты вроде бы из последних? - сделав передышку, ответил Балабанов. Он посмотрел на ополовиненную кружку и поморщился: - Какая гадость эта коровья кровь!

– Что делать? - посочувствовал официант. - Когда я был человеком, люди казались мне такими подлыми и мерзкими. Теперь понимаю, ошибался.

– Да, людей надо беречь, - согласился Павел. - Они - наше будущее.

Официанту явно хотелось с кем-нибудь поговорить. На губах у молодого вампира блуждала загадочная улыбка, словно он узнал какую-то тайну и желал поделиться ею, пусть даже и с незнакомцем.

Наконец официант решился. Он придвинул стул поближе к Павлу, бросил взгляд на митингующих и тихо предупредил:

– Не ночуй сегодня на улице.

– Я на улице и не собирался, - ответил Балабанов, сообразив, что напряженность, которая витала в воздухе, вполне реальна, и он не зря чувствовал опасность.

– В гостинице тоже нельзя, - продолжая озираться, сказал официант. - Только смотри, строго между нами. Я слышал, сегодня, когда взойдет луна, эти отморозки, чистокровные и первой волны, собираются устроить ночь длинных колов. Хотят уменьшить количество едоков.