— Вы кто и чо припёрлись? Чкаловские, да? Или, вообще, городские? На разборки пожаловали? Рэкет, да? И морды бить нашим хлопцам?
А мы:
— Отнюдь, что вы. Не наш профиль, простите. Мы, простите, воины, и вас оккупировали и, поверьте, сопротивление бесполезно. Вам придётся добровольно отдать материальные ценности и подчиниться нашему правительству, самому лучшему, самому авторитарно-демократичному. …они смеялись. Долго смеялись.
А мы вжимали головы в плечи.
Нам было страшно.
Впрочем, нам всегда страшно. Ведь мы — завоеватели.
…камень — камешек — приласкал затылок лейтенанта: хрясь!
Дети — вечная проблема оккупантов, ибо дети не знают страха. Рогатки тоже оружие, не смертельное, но неприятное — шишка на затылке, синяк на спине, ещё шишка, ещё гематома… и вечное ожидание гранитного окатыша, проминающего висок… Дети, маленькие демоны, при виде которых у меня начинается икота и в зрачках мутнеет.
И так весь день — камни. Грязь. Пивные бутылки. Мы боялись, мы терпели, ведь мы — элитное подразделение. Женщины приходили смеяться над нами, они задирали юбки и, когда мы в панике отводили взгляды, называли нас кастрированными баранами. И мужчины — высокие, сильные, в костюмах и при галстуках — отобрали у нас оружие, мужчины сказали нам убираться и поживее. Мы промолчали в ответ, как подобает истинным оккупантам, но не сдвинулись с места — продолжали сидеть посреди единственной площади посёлка. Лейтенант попытался объясниться: мол, незавидность их положения несомненна. Но они лишь рассмеялись, а потом расстреляли лейтенанта. Повезло командиру: отмучался, труп свой оставил, а сам к БМПешкам побрёл отдыхать. Тимурчик тут же потерял сознание: из солидарности и за упокой…
До самого вечера нас поливали помоями, в нас швыряли гнилые помидоры. Господи, откуда у них СТОЛЬКО перезревших фруктов-овощей?!.. Снорри, самого крупного бойца взвода — метр шестьдесят два с каблуками, отвели в сторонку и повесили на столбе линии электропередачи. По-настоящему повесили. Мол, так будет с каждым из нас, если мы не уберёмся подобру-поздорову. И это было СТРАШНО. Но мы обороняем плацдарм, ни шагу назад, мы сидим на грязном асфальте — этот населённый пункт наш!! Уже наш…