Скоро вечер.

Скоро ночь.

Василий допивает вторую флягу. В первой был спирт. Во второй керосин. Отличная смесь, Васёк говорит, помогает вжиться в образ.

…темнеет.

Будто чувствуют. Они, местные, высыпали на площадь и орут на нас, орут! Дети пинают бойцов взвода куда придётся. Женщины пышут злобой. Зубы мои лязгают, глаза то и дело закатываются.

Кудряшки, меленькие-меленькие, русые. Невинное личико ребёнка в отблесках заката неотличимо от морды вампира из дешёвого фильма ужасов. В руке у кровососа столовый нож. И остриём мальчонка тычет мне в щёку. Слишком много страха, слишком…

Критическая масса.

Первым не выдерживает Тимурчик. У нас нет реального оружия: отобрали местные. Но Тимурчик на то и снайпер, чтобы всегда боеготовым быть: длинная композитная ерундовина вспухает гнойником в его руках. Глушак и пламегаситель с пятью вырезами, легированный хромом и молибденом ствол, сошки, скелетный приклад.

Лазерный луч упирается в лоб вампирёныша.

Аборигены мгновенно замолкают.

Палец Тимурчика неспешно выбирает свободный ход спускового крючка и… …выстрел!!

Толпа чётко видит, как мальцу отрывает голову, как брызжут мозги, и теменная кость…

И солнца нет: скушал горизонт, не подавился. Ночку да денёк продержаться? Продержались! Да!

Всё, хватит! Сил больше нет бояться! …Ваську не зря Драконом прозвали. Дракон и есть. С шипами вдоль тяжёлого сегментного хвоста и гребнем, трижды опоясывающим узкий клювастый череп. Тело Василия увеличивается в десяток раз, лапы проламывают когтями — когтищами! — асфальт, смрадное дыхание осквернено запахом серы и керосиновым выхлопом — огонь-плевок в обезумевшую от страха толпу. Одежда вспыхивает, горят волосы, дамочки срывают юбки и падают, сбивая пламя. Мужчины прицельно выжимают из калашей пули — в голову дракона, на пяток метров выше реальной ухмылки Василия.