- Ничего. Разобрали тюки и ушли. Десятник и остальные видели следы. Удержать их было невозможно. Так что ваша теория гипноза вряд ли выдерживает, Уинстон. Вряд ли жреца видело больше, чем пять-шесть моих людей. А следы видели все.

- Массовая галлюцинация. Ошибка в наблюдениях. Десятки рациональных объяснений, - сказал Уинстон.

Заговорил Маклеод, четкая дикция ученого куратора растворилась в гаэльской картавости, как всегда, когда он волновался:

- Так ли это, Мартин Хьюитт? А теперь я вам расскажу историю. Я видел это своими глазами. Я поддерживаю вас, Алан Каранак, но я иду дальше. Вы говорите, что сознание человека может жить рядом с другим сознанием животного, птицы или еще чего-нибудь. А я говорю, что это одна жизнь. Единая сила, мыслящая и сознающая сила, в которой деревья, животные, цветы, микроорганизмы и человек - все живущее есть лишь части, как миллиарды живых клеток составляют один организм человека. И при определенных условиях части могут перемешиваться. И таков исток древних легенд о дриадах и нимфах, гарпиях и оборотнях и всем подобном.

- А теперь слушайте. Наш род происходит с Гебридских островов. Там знают кое-что, чему не могут научить книги. В восемнадцать лет я поступил в маленький среднезападный колледж. Мы жили в одной комнате с... ну, назову этого парня Фергюсон. И в колледже был профессор со странными идеями, какие трудно ожидать в таком месте.

"Расскажите мне, что чувствует лиса, когда за ней охотятся собаки, говорил он. - Или кролик, которого выслеживает лиса. Или покажите сад взглядом дождевого червя. Выйдите из себя. Воображение - величайший дар богов, - говорил он, - а также их величайшее проклятие. Но благословение или проклятие, полезно им обладать. Расширьте свое сознание и опишите, что увидели и почувствовали."

Фергюсон набросился на это задание, как муха на сахар. Он писал не как человек, рассказывающий о лисе, зайце или ястребе: сами лиса, заяц и ястреб говорили через человека. Он описывал не только эмоции этих существ. Что они видели, слышали и обоняли и как видели, слышали и обоняли. И что они... думали.