— Чего? — Иван-капитан приник к экрану: неподалёку, впереди по курсу, маячил усталый путник в потрёпанном скафандре, с котомкой на плече и с видавшим виды реактивным посохом подмышкой. Маячил и интернациональным жестом просил подвезти его автостопом.

— Тормози, — приказал Иван: к счастью, спятивший Помощник чётко понимал все его команды, чем здорово напоминал бессловесную дрессированную собаку. Что Ивана вполне устраивало.

Путник, отряхнув с ног звёздную пыль, вплыл в гостеприимно открывшийся перед ним люк; через пару минут, постукивая посохом по палубным бронеплитам, нежданный попутчик вошёл в рубку управления: Помощник немедленно включил маршевые двигатели и они полетели дальше. Куда — непонятно, но полетели.

— Здорово, дядька! — поприветствовал его Иван: путник снял гермошлем и Иван поправился:

— Здорово, дед! Куда направляешься, старче?

Путник был в возрасте: седой, длиннобородый, с лукавым воровским взглядом… Хороший дед! Свой человек.

— А куды придётся, сынок, — дед сел в кресло второго пилота, неудобно поёрзал, привстал и вытащил из-под себя одну из потерянных Иваном — невесть когда, — запасных фляжек; Иван даже удивился, ну надо же! Сколько раз там сидел, а ничего и не заметил… Ох, непрост был дед, непрост! Иван его даже сразу зауважал. Настолько зауважал, что и жадничать не захотел:

— Свезло тебе, дед! Раз нашёл фляжку, то пей, сколько хочешь. Дарю! — это был жест невероятнейшей доброй воли. Кто бы ляпнул Ивану раньше, что он на такое способен, не поверил бы и по шее накостылял вруну. А тут нате, произнёс и языком не подавился. Чудеса!

— Благодарствую, — дед развернул котомку, достал нарезанного сальца, располовиненную луковку и краюху чёрного хлеба: в кабине остро запахло чем-то ностальгически-щемящим, то ли шашлычной, то ли дежурной забегаловкой.