Разведывать особо ничего не пришлось — за кормой звездолёта обнаружилось приличных размеров здание с внушительной мраморной вывеской над входом: «ИЧП Буддов: созидание, разрушение, прочее» и, чуть ниже: «Не шуметь!»

Подивившись странной архитектуре — здание в здании, придумают же! — Иван Кармиков открыл дверь под вывеской и вошёл в дом. С первого взгляда Иван понял, что попал куда надо: здесь, здесь сводились стрелки всего сущего! Потому что половину дома занимал здоровенный пульт управления со всякими самосветными диаграммами в окошках, разноцветными кнопками, ползунковыми регуляторами, стальными маховичками и прочей технической дребеденью; надписи под диаграммами лишь подтверждали догадку Ивана — да взять хотя бы такие невразумительные, как «Время прямое-обратное-вывернутое», «Пространство обычное-свёрнутое-искривлённое», «Пи-векторная рециркуляция ноосферы» — ясень пень, что к производству водки они никакого отношения не имели! То есть приборы были жутко умными и для пустого трогания пальцами не предназначены: Иван к тем кнопкам и прикасаться не стал. А решил Иван-капитан найти смотрителя этого хозяйства и обо всём его самого порасспросить.

Смотритель нашёлся в соседней комнате, где он, смотритель, бросив на произвол сложную технику управления мирозданием, самым наглым и бесстыдным образом дрых на казённом диванчике, лёжа на боку и счастливо улыбаясь во сне. Как Иван не старался — и окликал, и по щекам похлопывал, и горлышко открытой фляжки под нос смотрителю подсовывал — но разбудить его так и не смог.

— Видать, хорошо на грудь принял, — сообразил наконец Иван. — Ну, понять можно: один при такой скукотище! Только святой не запьёт, — и, прихлёбывая на ходу из фляжки, пошёл разбираться самостоятельно, что к чему.

Собственно, особо разбираться не пришлось: всё и так было понятно. Почти. Главное, как решил Иван, сводилось к равновесию всего сущего — света и тьмы, добра и зла, мужского и женского, силы и бессилия, и так далее, и тому подобное…