– Он ранил двоих наших, причем одного задело очень паршиво, – ответил Теальдо. – Думаю, он вообразил себе (или его командиры так вообразили), что у нас с ними перестрелка. – Как и у Панфило, его собственные усы и бородка клинышком тоже давно требовали ухода.

Издали донесся рык ушедшего вперед капитана Галафроне:

– Шевелитесь там, ленивые ублюдки! Нам еще шагать и шагать до расслабухи! Ункерлант не больно-то велик, да только все дороги в нем идут зигзагом!

– Этот парень думал и еще кое о чем, – заметил Теальдо, пиная труп ункерлантца в бок. – О том, как замедлить наш марш-бросок.

Панфило сорвал с головы шляпу и отвесил шутовской поклон:

– Благодарю вас за объяснение, маршал! Или вы, похоже, претендуете на трон короля?

– Не стоит благодарности! – величественно отмахнулся Теальдо. Пикироваться с сержантом было бесполезно. Да и показывать ему, что проиграл раунд, тоже.

И они снова зашагали вперед, на запад, ориентируясь на столб дыма, указывающий на ближайшую горящую деревушку. К Галафроне подскочил юный лейтенант с перемазанным сажей лицом:

– Вы ведь прикажете своим людям выбить оттуда остатки ункеров, сударь?

Галафроне нахмурился:

– Мне не особенно хочется этим заниматься. Я бы оставил их в тылу и потом разбирался. Если мы будем тратить силы на каждую задрипаную деревушку, то у нас не останется людей на конунга Свеммеля.

– Но если мы всех их оставим в тылу, они ударят нам в спину, – возразил лейтенант. Он уже решил для себя, что, кроме чина капитана, Галафроне больше ничем не заслуживает уважения. Губы молодого офицера презрительно изогнулись. – Я и представить себе не мог, что соратнику нужно объяснять азбучные истины!