В конце беседы он уже действительно так думал.

Визит в банк лишний раз убедил Яна в том, что Израиль есть тюрьма народов. Долги, которые на нем висели, оказались велики, как плохо сшитый костюм. И так же, как из плохого костюма, вылезти из долговой ямы оказалось трудно. К вечеру, когда Ян получил наконец, бумагу о том, что он не является должником, бывший сабра ощущал себя нудистом на тель-авивском пляже. Нет, одежда была все еще на нем, но это было, пожалуй, единственное, что у него осталось после того, как в уплату долгов банк описал даже центр здоровья фирмы "Аминах", доставшийся Яну еще от родителей.

Короче говоря, когда истекли отпущенные 48 часов, и ракетоплан компании "Эль-Аль" увез Яна к новой счастливой жизни на исторической родине, в кармане нового репатрианта было 55 шекелей, что составляло по тогдашнему курсу всего 3 миллиона 360 тысяч рублей - деньги, достаточные, чтобы взять такси от ракетного блока Шереметьева до гостиницы "Колос", где российское министерство абсорбции поселяло новых репатриантов из стран ближнего и дальнего зарубежья.

Глядя из стратосферы на протекавшие под ракетопланом пейзажи, Ян Мирошник с надеждой думал о том, что начнет, наконец, жизнь, о которой давно втайне мечтал, даже самому себе в мыслях не признаваясь, как хочется ему кататься зимой по снегу, а летом отдыхать в Ялте, вместо того, чтобы зимой искать ошметки снега на вершине Хермона, а летом изнывать от зноя на пляжах Эйлата. Он оглядывался вокруг, желая поделиться с кем-нибудь возвышенными мыслями о возвращении к истокам, но его окружали привычные с детства израильские лица, готовые в любой момент бросить ему пресловутое "русский, убирайся в свою Россию!"

"Как только осмотрюсь и сниму квартиру на Тверской, - думал Ян, сразу же запишусь в ульпан и начну изучать русский. Думаю, полгода хватит. А то можно иначе - устроиться на работу в какую-нибудь престижную фирму по маркетингу или в компьютерный салон - я ведь знаком с последними моделями IBM, трудностей не предвидится."