— Скорей бы вернуться, — прошептала она, думая о своем.
— Потерпи. Осталось три дня. Всего три дня, — Ливий хотел успокоить сестру, но при этих словах тень тревоги метнулась по ее лицу.
— А он… успеет спастись? — голос Ливии дрогнул.
Марк пристально посмотрел на нее и ничего не ответил. Встал, нервно прошелся по комнате, старательно подбирая слова, чтобы смягчить горькую правду.
— Ты в самом деле думаешь, что он влюблен? Дурочка, — голос его звучал глуше обычного. — Он мстил тебе за свое рабство, считал, что, унизив тебя, сможет возвыситься сам. И ты жалеешь его?..
— Это не жалость, Марк, — тихим эхом откликнулась она. — Ты ничего не понял. Ты никого не любил…
— Ты шутишь? — голос его пресекся, воздуха не хватало. Он не сразу справился с собой.
— Нет, — качнула головой сестра. — Чужое время никому не приносит счастья. Поэтому он свободен. И торопится в Галлию. И успеет уйти… Не лишай меня этой веры, — попросила, чуть не плача.
И Марк опустил лицо, чтобы скрыть проступившую бледность.
— Конечно. Он, должно быть, уже далеко, — сказал, как мог твердо, и вышел, оставив ее одну — с надеждой.
Он знал, что судьба Армата теперь непредсказуема. Они не могут вмешаться в нее, как не могут спасти Помпеи, даже владея тайной, известной им одним. «Чужое время никому не приносит счастья», — повторил он слова Ливии и подумал, что она права, хотя имела в виду совсем другое.
* * *Пыльная дорога уводила Армата от города. Но с каждым шагом мрачнее становилось его лицо. И мысли возвращались назад, к смятой траве сада, которая давно распрямилась… Где сейчас Ливия? Почему не отпускает от себя?.. Все дальше странный дом, а запах ее волос сводит с ума, и не спрятаться от него, не уйти… Глупец! Он думал, что торжествует… А она не билась в его руках, никого не звала на помощь… Стоило ей крикнуть — и он отступил бы, отрезвленный. И был бы схвачен — за то, чего не успел совершить… Но она не кричала… А он прощен и свободен, хотя заслужил смерть. И, кажется, понял главное: что сам ничего бы не смог, если бы она не захотела… Это не трудно понять. Труднее — поверить. И самое сложное — разобраться в себе самом…