Старый Гырголь отличался довольно неуживчивым характером даже для чукчи, и в молодости Аканге приходилось пить от него горькую чашу. На левой щеке её до сих пор белел шрам, некогда прорубленный острым теслом, которое Гырголь в запальчивости швырнул ей в голову. Зато Гырголь и окончил свою жизнь довольно необычайным образом. В одно лето, когда он стоял со своей семьёй на отдельном стойбище, не имея ни одного соседа, ему вдруг пришло желание отправиться на тот свет, и он приказал своей жене, чтобы она застрелила его, что и было исполнено согласно обычаю. Такая смерть встречается часто у чукч, и в этом ещё не было ничего необычайного, но женщины с ближайшего стойбища, куда Аканга на другой день послала своих дочерей с вестью, явившись на погребение и переодевая труп для того, чтобы возложить его на погребальную нарту, с удивлением заметили, что смертельная рана была нанесена Гырголю не спереди, как это делается всегда, а сзади, в затылок.

Впрочем, дочери Аканги, бывшие в то время уже на возрасте, во всём подтвердили рассказ матери, и никакого повода для чужого вмешательства не представилось. У Гырголя не было близких родственников, а чукчи не признают за собой права вмешиваться в дела чужой семьи, даже если в её среде случалось убийство.

Таким образом, Аканга осталась хозяйкой на стойбище своего мужа, но теперь все соседи говорили, что, наскучив побоями Гырголя, она попросту застрелила его из его же собственного ружья, а дочери, тоже немало терпевшие от отца, без оговорок согласились хранить тайну.

Вспомнив этот рассказ, я сообразил, что Аканга имела добавочную причину бояться невидимых пришельцев из сверхъестественного мира. По верованиям чукч, мертвецы обращаются в духов, враждебно относящихся к живым, и, конечно, более всего стараются мстить своим личным врагам. Аканга могла опасаться, чтобы вместе с духами болезни её не посетил мстительный дух её покойного мужа.