Осушив свою кружку, Куурус встал и направился в темный угол зала, образуемый постепенно снижающимся потолком и грязными стенами. Стоящая здесь на коленях девушка в желтой тунике встретила его приближение тревожным взглядом. Куурус щелкнул замком у неё на шее и сбросил с неё цепь. Поставив её на ноги и жестом принудив идти впереди себя, он подошел к стоящему за прилавком человеку в кожаном фартуке и бросил ему ключ.

– Двадцать седьмой, – коротко ответил человек и протянул Куурусу завернутые в шелковую материю цепи.

Куурус перебросил цепи через плечо и подтолкнул девушку вперед. Та, пошатываясь, побрела между столиками и остановилась возле узкой лестницы, ведущей на верхние этажи высокой стены. Не говоря ни слова, она принялась взбираться по ступенькам, пока не достигла этажа, на котором располагалась двадцать седьмая ниша. Отыскав выделенный им номер, она проскользнула в круглое отверстие, служившее входом. Следом за ней туда же забрался Куурус и задернул за собой занавеску.

Помещение, в котором они оказались, едва достигало четырех футов в высоту и пяти – в ширину. В небольшом углублении в стене стояла отбрасывающая тусклый свет лампа. Стены были затянуты красным шелком, а полы покрывали толстые, в несколько дюймов, мягкие шкуры.

В номере поведение девушки немедленно изменилось. Она беззаботно улеглась на спину и закинула руки за голову.

Куурус отбросил принесенные цепи в сторону и усмехнулся.

– Теперь я понимаю, – сказала она, – почему свободные женщины никогда не заходят в торгующие пагой таверны.

– Ну, ты-то невольница, – сказал Куурус.

– Да, это верно, – уныло произнесла она.

Куурус стащил с неё тунику.

Девушка села и обхватила руками колени.

– Вот, значит, какие здесь номера, – оглядывая крохотное помещение, заметила она.

– Тебе нравится? – спросил Куурус.

– Ну, – протянула она, – здесь чувствуешь себя… довольно свободно…

– Это точно, – согласился Куурус. – Я вижу, тебя следует приводить сюда почаще.