Больших холодильников на борту не было, и тело космонавта, облачив в легкий скафандр, выпустили за борт на страховочном фале. Мюррей предложил было оставить Дранкера на станции до конца расследования, а в пластиковый мешок время от времени подкладывать брикеты сухого льда из криогенной установки, но Земля эту идею отвергла. Когда скафандр появился за иллюминатором в лучах Солнца, Бутлер подумал, что это неправильно, и какая-то еще мысль пришла ему в голову, но промелькнула, не оставив следа - одно лишь ощущение того, что разгадка была совсем рядом, а он...

Проводив взглядом скафандр, Бутлер вернулся к насущным делам. Предстоял допрос экипажа, и нужно было хорошо продумать вопросы. Космонавты, вернувшиеся на Землю неделю назад, были доставлены в Еврокосмический центр в Лионе, разведены по разным комнатам, с ними уже говорили следователи, но Бутлер с Мюрреем хотели составить собственное мнение.

- Начнем с Аль-Харади, согласны? - сказал Бутлер. - Я хочу разобраться с моей версией, чтобы...

- Не нужно объяснять, я все понимаю.

Муса Аль-Харади оказался крупным мужчиной лет тридцати с типично арабскими усиками. Взгляд бортинженера был открытым и располагал к доверительной беседе. Разговор шел на английском, чтобы понимал Мюррей, хотя Аль-Харади наверняка знал иврит, а Бутлер прекрасно говорил по-арабски.

- Я хочу сразу расставить все точки над i, - сказал бортинженер. - Я могу представить, о чем думает комиссар Бутлер. Еврей и палестинец в одном экипаже - ситуация взрывоопасная. Свои политические взгляды я никогда не скрывал. Повторяю для вас: государство Палестина еще не достигло своих естественных границ. Есть еще земли, оккупированные Израилем - я имею в виду район Рамле и часть долины Арава. Но я решительный противник насильственных действий. Только переговоры. Террор - это варварство. Террористы своими акциями унижают палестинскую нацию. Не могу сказать, что любил Дранкера. У нас сложились нормальные деловые отношения. Как со всеми другими.