Доверие личному секретарю было оказано не зря. Шортхаус был так же предан мистеру Сайдботэму, как муж должен быть предан своей любящей жене.

Само поручение казалось очень простым. Гарви жил один в отдаленном районе Лонг-Айленда. Шортхаус должен был доставить ему бумаги, засвидетельствовать вырезание подписи и быть особенно настороже против любой попытки - насильственной или какой-либо иной - завладеть бумагами. Все это несколько насмешило его, но он не знал всех фактов и, возможно, не был хорошо знаком с подобными предприятиями.

Двое мужчин тихо побеседовали еще час, после чего мистер Сайдботэм поднял жалюзи, открыл заслонки и отпер дверь.

Шортхаус поднялся, чтобы уйти. Его карманы были набиты бумагами, а голова инструкциями, но у двери он остановился и обернулся.

- Ну? - сказал шеф.

Шортхаус посмотрел ему прямо в глаза и ничего не произнес.

- Я полагаю, насилие? - Шортхаус кивнул.

- Я не видел Гарви двадцать лет, - сказал шеф. - Все, что я могу вам сказать, это то, что уверен, он иногда бывает не в себе. До меня доходили интересные слухи. Он живет один и в периоды просветления сознания изучает химию - она всегда была его хобби. Но один шанс против двадцати, что он не попытается применить насилие. Я только хочу вас предупредить на всякий случай, чтобы вы были начеку.

И, говоря это, он передал секретарю смит-вессон. Шортхаус сунул револьвер в боковой карман и вышел из комнаты.

***

Над покрытыми полурастаявшим снегом полями шел холодный моросящий дождь. Шортхаус стоял на пустынной маленькой станции в Лонг-Айленде и смотрел как вдали исчезал поезд, с которого он сошел минуту назад.

Голая местность, где жил Джоэл Гарви, эсквайр, представляла собой в тот день унылое зрелище. Однообразные поля, покрытые грязным снегом, простирались во все стороны до края горизонта. Монотонность пейзажа изредка нарушали попадавшиеся отдельные фермы. Дорога петляла между грязными тропинками и мокрыми деревьями, окутанными холодным серым туманом, похоронной мантией прилетевшим с моря.