— Да полноте, речь не об этом. Вы думаете, что главным для меня было совокупление? Будь это так, я не стал бы соблазнять самых утонченных дам Испании. Куда проще и дешевле получить это от любой девки…

— Ну да, конечно — вам мало было блуда как такового, вы еще тешили свою гордыню победами над знатными женщинами.

— Перестаньте гадать, все равно вам не добраться до истины. Мое главное удовольствие было не в этом.

Он замолчал, явно желая, чтобы я спросил его, в чем. Но я тоже молчал, желая усмирить его гордыню. Однако вспышка молнии и раскат грома напомнили мне, что минуты его истекают, и я должен поспешить, если надеюсь спасти его душу.

— В чем же? — спросил я.

Он улыбнулся своей маленькой победе.

— Хорошо, я расскажу вам. Открою секрет дона Хуана. Вам, должно быть, приходилось слышать исповеди несчастных влюбленных?

— Тайна открытого на исповеди…

— Я не спрашиваю вас ни о каких тайнах. Считайте это риторическим вопросом. Своим величайшим счастьем, заставляющим их забывать и о боге, и обо всем остальном, эти влюбленные считают взаимность. А величайшим горем — следующий за этим счастьем разрыв. Для них он даже более болезнен, чем холодность, проявляемая с самого начала и не дающая пищи для ложных надежд… не так ли? Особенно когда он следует внезапно.

— Ну… пожалуй, что так.

— Так вот. Влюбленные — идиоты. Это, впрочем, азбучная истина, но я имею в виду несколько иной ее аспект. Они идиоты, потому что не понимают того, что понял я. Самое лучшее, самое изысканное, самое утонченное удовольствие дона Хуана… то, из-за которого я столь часто менял женщин и никогда не возвращался к прежним, хотя, возможно, многие были бы не прочь… это именно разрыв!

— Хотите сказать, что вам доставляло наслаждение бросать соблазненных вами женщин и тешиться их страданиями?