— Так их и перетак, — привычно выругался работяга. — Все пришло в разор…

— Експлуататоры, вдоль их и поперек, от Москвы до любимого Нью-Йорка, с пересадкой в аду, — поддержал Тимофеича бородатый напарник. — Сами, небось, ликеры жрут, а простому люду шипучку жалеют…

Видимо, после сала и, особенно, соленых огурцов, желание испить водички выросло в жажду путника, потерявшегося в безводной пустыне. Оба то и дело жали на кнопку, надеясь на то, что автомат в конце концов сжалится и нацедит хотя бы четверть банки газировки.

— Поднимитесь на третий этаж, там наверняка работает, — пожалел я страдальцев,

— Спасибо, Сергеич, за добрый совет… А там не дадут нам ногой под зад? — с опаской осведомился Тимофеич, нерешительно шагнув в сторону лифта.

Я пожал плечами. Сейчас опытные мастера в чести, ими не разбрасываются, ибо именно в них залог барышей компании, возьмешь новичка — хлебнешь с ним горя. Тем более, люди захотели попить — какой в этом криминал. К тому же, чиновничная братия давно разбежалась по домам, на всем этаже — один Вартаньян.

Возвратились напившиеся мужики, я отправил по тому же адресу жаждущую газировки мастера отдела технического контроля, полную, безцветную даму с пышно взбитой прической, прикрытой от цементной пыли прозрачной косынкой. Потом бесплодно пощелкал кнопкой автомата начальник вечерней смены. Как водится, выругался.

Постепенно я превратился в диспетчера по утолению жажды. Хоть маленькое, но — занятие, отвлекающее от мыслей по поводу непонятного исчезновения подружки и дурацких перчаток Листика.

В половине десятого в вестибюле появился генеральный директор.

— Как, Сутин, все нормально?

— Порядок, Вацлав Егорович! — бодро отрапортовал я, сопровождая Пантелеймонова к выходу. — И в сторожевом, и в пожарном отношении.

— В случае чего звони мне домой. Не стесняйся. Не отвечу — могу заснуть — поднимай Вартаньяна.