– Эта стерва, детектив? Она настоящая потаскушка, вот Асия не даст соврать - постоянно шляется по чужим мужьям, и все с этой кошачьей усмешечкой. Не понимаю, что в ней находят эти болваны, у нее же ноги кривые! Извините, детектив... Вот, хотите верьте, хотите нет, а я, как увидела, что она из нашего дома выходит, у меня прямо зашлось все! Я ее просто убить была готова! Ну, может быть... нет, нет, я ведь ее даже пальцем не тронула, это Асия толкнула ее, а она просто так неудобно стояла... Эта лестница, я давно говорила, что она опасна: не ровен час, кто-нибудь оступится...

– Да он прямо с ума спрыгнул, знаете ли! Я выглянула в окно - у нас окна цехов выходят на пруд, а я как раз проверяла молочную линию, там, знаете ли, часто барахлит подача крышек... Так вот, я случайно заглянула в окно, а там этот придурок, я даже не поняла сначала, что он делает. Как будто колотит что-то, знаете ли, я потом узнала, что у него был секач - такой здоровенный механический нож, и откуда он его взял, ума не приложу. Весь берег был в молоке, и он сам, и обрывки бутылок - мы, знаете ли, супертонкий пластик используем - валялись в грязи. Успел, гад, испортить всю партию, а у нас, знаете ли, и так не слишком большая прибыль. Хорошо еще, я догадалась позвонить в полицию, сама не пошла туда, он ведь, знаете ли, чуть не набросился на них с этим ножом!

– Совершенно ничего не понимаю. Она работала в нашей школе семнадцать лет, выучила весь Лиунсвилль, можно сказать. Сам мэр в свое время учился в ее классе. Очень выдержанная, строгая. Практически не повышала голоса. И вдруг такое... ничего не могу вам сказать. Может быть, какая-то редкая форма заболевания? Нет, мальчик серьезно не пострадал, но конечно, она подписала все необходимые документы... компенсация... И все же, детектив, я не понимаю, что ее толкнуло на это...