Кондрашеву, впрочем, не стыдно. Для него это привычная, нудная, но неизбежная работа, и делает он ее, кстати, получше многих. Даже без рукоприкладства обходится, что само по себе достойно похвалы. А остальные? Марьянка с Маринкой? Тем вообще все до фонаря, и не к чему им такие неприятные осложнения. Миха с Иваном? Ребята, конечно, ничего, но тоже не привыкли скрести себе на головы неприятностей. Так что бесполезно их убеждать. Впрочем, так, наверное, даже и лучше. В конце концов, затянулось его здешнее пребывание. Как там поется у Визбора? «И показалось мне, что в новом месте горит поярче предвечерний свет…» Но все-таки жаль. Не того, конечно, что пилюлю вкатят (хотя и без нее лучше бы). Но просто не хочется рвать со здешним народом, привязался он к ним все-таки.

Не будет посиделок с тортиками, Сашкиных песен под аккомпанемент «мадам», да и пресловутого «чувства локтя». Конечно, все это еще не раз возникнет где-то в другом месте, с другими людьми, но здешнюю-то ниточку все равно обрывать больно. А что поделать? Донкихотство глупо по определению. Но сейчас придется избрать именно глупость. Ничего другого все равно не придумать.

— Ну, значит так, Володька, — глухо заговорил он, чувствуя, как звенит внутри какой-то до предела натянутый нерв. — Слушай внимательно. Времени у нас мало. Через сорок минут явятся ребята с дежурства. Мы должны все сделать прямо сейчас. Вот, держи, ключ. Это от моей квартиры. Сейчас напишу адрес и как проехать. Квартира пустая — родители еще две недели будут в доме отдыха, а женой, видишь ли, пока не обзавелся. Впрочем, неважно. Будешь там сидеть и ждать меня. Денька два поживешь, пока я тут с некоторыми делами раскручусь, потом отвезу тебя в Заозерск. И что-нибудь придумаем. Безвыходных положений не бывает.

Володька сидел неподвижно.

— Ну! — повысил голос Сергей. — Время не терпит! Они могут и раньше вернуться!

— Вам же из-за меня такое будет… — растеряно протянул Володька.