- Смею вас заверить, покуда вы не соизволите украсить это, - Паллис потряс импровизированным посланием, - парою написанных собственноручно строк, я не отопру ларчик и, разумеется, не уйду.

- Я? - В отчаянии переспросил Паллис, комично оглядевшись, будто рассчитывая обнаружить за спиной кого-то, кто согласился бы выполнить выдвинутое требование, - я, милостивый гиазир, не умею. Клянусь, не обучен. Они пытались, но я не хотел. Посудите сами, вдруг бы, выучившись грамоте, я написал бы какую-нибудь глупость. Они бы подняли меня на смех. Стали бы издеваться. Но я не такой недотепа, чтобы поддаваться, становиться посмешищем! Верно?

("Что за дивные письма получаю я от Стагевда!" - мысленно перекривлял собирателя кукол Паллис и согласно кивнул.)

- Пусть так. Тогда, может быть, вы дадите мне что-нибудь в подтверждение того, что поручение было выполнено?

- С удовольствием! С превеликим! - вцепился в поданную идею Стагевд, стягивая с запястья довольно неказистый, но все же черненого серебра браслет. - Вот это подойдет? Знаете ли, я так боюсь разочаровать вас, милый юноша.

("Отвратительное слюнтяйство! Снова "юноша", да и к тому же "милый"!)

- Благодарю.

Паллис непринужденно направился к воротам, попутно заворачивая браслет в измаранный свинцовой пылью, но так и оставшийся невостребованным лоскут. Ему удалось проделать это настолько естественно, что хозяин "Серой утки" не сразу сообразил, что происходит.

- Постойте, а как же ларчик? - Наконец спросил он тоном писаря, извлекающего на свет давно забытые, истощенные временем и пылью бумаги.

- Собственно, он уже открыт. Я поступил в точности так, как вам было угодно. Там нечто весьма занятное, - Паллис казался спокойным и даже чуть-чуть веселым. - Прощайте.