Я попробовал дать историю Неба, основываясь лишь на данных науки... КАЙЗЕРЛИНГ. Не боитесь повторить Декарта? КАНТ. С тех пор многое прояснилось. КАЙЗЕРЛИНГ. Вы кому-нибудь показали работу? КАНТ. Издателям. Со дня на день жду корректуру книги. КАЙЗЕРЛИНГ. Вас можно поздравить! КАНТ. Я счастлив, графиня! КАЙЗЕРЛИНГ. Вы - талантливый человек. КАНТ. Я - Гений! На меньшее не согласен! КАЙЗЕРЛИНГ. А я считала вас скромником. КАНТ. Только столкнувшись с издателями, понимаешь: для того, чтобы написать книгу можно быть просто способным. Но чтобы ее издать, нужно быть или гением, или богатым... Я полагаю, ученый должен иметь лишь известную проницательность. В принципе между Ньютоном и любым обывателем нет большой разницы... Тогда как способность художника строить собственный мир практически непостижима наукой. КАЙЗЕРЛИНГ. Иммануил, ходят слухи, у вас есть еще один повод для радости. Когда наконец вы сделаете предложение вашей избраннице? КАНТ. Сегодня как раз приглашен на обед... Люблю тепло и порядок. Надеюсь, семейная жизнь даст мне и то, и другое... КАЙЗЕРЛИНГ. И - третье, Иммануил... Так много всякого "третьего", что всего не охватишь рассудком. КАНТ. И над этим я думаю. КАЙЗЕРЛИНГ. Думайте. Это вы можете... ЯНУС. А вот я сомневаюсь. КАЙЗЕРЛИНГ. Напрасно. Я могла убедиться... ЯНУС. Проверим еще раз, графиня! /Подмигивает ДИОНИСУ/. Пусть скажет, как бы он поступил, когда бы держал в кулаке... все мысли мира? КАНТ. Я бы... поостерегся его разжимать. ЯНУС. Видали, графиня! Вот он каков! /Заученно./ "О, если б в моем кулаке оказались все мысли, я бы скорее дал отрубить эту руку, чем держать ее сжатой! Я не рожден быть тюремщиком мыслей! Пусть несутся себе сумасшедшей толпой, врываются через двери и окна, сгоняя с постели больной старый мир!" /Переводит дыхание./ Фу-у... /Тихо./ Я нигде не наврал, Дионис? ДИОНИС /тихо/. Слово в слово... Как попка. КАНТ. Может быть, дерзко... но не серьезно. ЯНУС /хохочет/. Серьезность, - признак замедленного пищеварения.