Келли Мартинес смотрела то на пистолет, то в глаза Рози Шеперд.

— У тебя тридцать секунд, чтобы назвать имя. Иначе, малышка, встретишься со своими предками.

— Меня зовут не Келли Мартинес. Келли Марти. Мой отец — кубинец. Он сбежал, когда Кастро захватил власть. Он знал Фиделя, еще когда Батиста засадил того на год в ту чертову крысиную дыру, откуда он удрал. Его зовут Гильермо Мартинесе. И он руководитель соединений. Все.

Рози Шеперд глубоко вздохнула. Она опять щелкнула предохранителем и отвела дуло в сторону.

— Тормози, сейчас будет этот поворот. И слушай, что я говорю, а то я расскажу папе, он тебя отшлепает.

— Черт! — сказала Келли и начала переключать передачи, снижая перед поворотом скорость.

Послышался шум двигателей, но не со стороны дороги, а позади него, за деревьями, которые подходили прямо к насыпи.

Дэвид Холден промок до костей. Костяшки пальцев побелели от холода и напряжения, руки сжимали М-16, которая висела на груди. Он попытался встать, ничего не получилось. Голова кружилась так, что он понял, что тут же упадет. Вдали на востоке облака уже подсвечивались розовым. Холден стер кровь и воду с циферблата часов. Скоро рассвет.

Он закрыл глаза, вдохнул, заставил себя подняться с коленей. Звук моторов армейских грузовиков стал явно громче. Он взглянул на дорогу. Какой-то тягач со светло-желтой кабиной тормозил, чтобы повернуть в его сторону.

— Рози, — прошептал Холден.

Он прижал М-16 к груди и стал карабкаться на насыпь. Если он сейчас начнет стрелять, то Рози услышит, успеет развернуться и спастись.

Дэвид продолжал брести вперед.

Келли Мартинес попросила ее открыть люк в полу. Рози Шеперд отвернула четыре винта, которые были под ковриком. В металлическом ящике были два девятимиллиметровых автомата «Узи», на каждом был дисковый магазин на двадцать пять патронов. Еще дюжина таких же магазинов, похоже, полностью снаряженных, лежала рядом.