— Эти сволочи нас ненавидят, — ответил Виктор. — „Бей ушельца! Держи ушельца!“ Покажем им, кто мы есть на самом деле. Покажем, чтоб эти засранцы запомнили…

— Не ссы, старик, — развязано проговорил Раскину Аксель. Его тон разительно отличался от внешнего вида. О таких, как он, чаще всего говорят: „Вот никого бы не подумал!“ — Ты же — боевой мутант, штурмовой колонизатор, — талдычил Аксель, в доушельцевской бытности — проштрафившийся карточный шулер, — чего тебе бояться? Выберем захолустье какое-нибудь и оттянемся по полной. По законам Земли, нас не су-щест-ву-ет. Так-то, дядька. А завтра-послезавтра мы все равно будем на какой-нибудь… э… как ее? Александрии, да? Или этой, бль…

— Доступно говорю, — подхватил Виктор, — у нас все схвачено. Пацаны пойдут, человек семь, молодежь подтянется, весело будет. Иметь, конечно, никого не станем, — мы ведь не звери, — но красного петуха пустим. Давай с нами? Не бросай компанию, а?

Раскин закрыл глаза.

„Все, в номер, немедленно в номер! Промыть желудок и спать!“»

Раскин споткнулся. Рикардо выругался и приложил его кулачищем по спине. Скрипнули стиснутые зубы.

Конечно, эти придурки: Виктор, Аксель и остальные могли набедокурить. Но убить, а тем более вырезать — если этот темнокожий не врет, — целую деревню, определенно, кишка у них была тонка. Он знал, он чувствовал это. Наверняка здесь побывала другая группа. Еще более озлобленных и подорванных ушельцев.

— Ничего-о, — тянул свое Рикардо. — Хоть вы уже и не находитесь в правовом поле Земли, и законы для вас не писаны, но и они же вас не защищают.

Раскин промолчал. Он покорно шел впереди Рикардо, словно теленок — на убой.

— Сколько, ублюдок, скажи мне, сколько Треугольник платит за кусок нашей планеты?

— В ход пошла агитационная литература. Верно? — говорить стало нестерпимо трудно. Словно держать в себе рвущуюся наружу тошноту. Метафорическая «пружина» внутри сжалась почти что до предела. Вот-вот, и она выпрямится, стремительно, со взрывом; выстрелит потоком энергии по органам и тканям. — Слишком мало за то, что я больше не увижу таких кретинов, как ты, амиго.