— Ты глупец, — сказал начальник и позвонил.

— Нет, философ! — ответил номер семьдесят пятый и широко улыбнулся.

Перед отбоем тюремщик принес опрятный узелок с его одеждой.

— Просмотри, семьдесят пятый, все ли на месте, — сказал он, вручая заключенному бумагу с описью.

— Не стоит, — отвечал Сноу, взяв бумагу. — Я верю в вашу порядочность.

— Проверь!

Сноу развернул узелок, вынул свою одежду, встряхнул ее и положил на кровать.

— Вы лучше, чем там, в Вальтоне, сохраняете всю эту дрянь, — сказал он одобрительно, — костюм аккуратно сложен… Но где же мой монокль?

Он нашел его в жилетном кармане, завернутым в мягкую бумагу.

— Завтра утром я пришлю вам парикмахера… И еще, семьдесят пятый, мой совет — не возвращайтесь сюда!

— Почему?

Сноу посмотрел на него с выражением удивленной наивности на лице.

— Существует масса дел, которыми такой человек, как вы мог бы заняться, — сказал тюремщик с упреком, — если бы вы только направили свои способности в нужную сторону…

Семьдесят пятый поднял руку.

— Дорогой мой страж, — сказал он серьезно, — вы тут цитируете «Воскресный Листок», а этого я как раз от вас не хотел бы слышать.

За ужином тюремщик сказал коллегам:

— Этот семьдесят пятый, конечно, неисправим, но какой славный парень!

— Как он сюда попал? — спросил один из тюремщиков.

— Он был священником где-то в провинции, запутался в долгах и заложил серебряную церковную утварь.

В столовой находилось несколько чиновников. Один из них, пожилой толстяк, вынул изо рта трубку.

— Я видел его два года назад в Левесе. Как мне помнится, его тогда выгнали из флота, так как он у берега посадил на мель истребитель.