«Наверное, какой-то вид из обитателей лавы», – подумал Том.

– Квере ост? – последовал вопрос.

Но Том уже прислушивался к шороху снаружи.

«Наконец-то встала», – подумал он.

– Не савро, – отмахнулся Том, поскольку не знал названия этих животных ни на каком из языков.

– Ах, Том! – Мать отодвинула занавеску, ослепительно улыбаясь. – Как чудесно!

– Ост термидрон.

Том с огорчением смотрел на мешковатый черный тренировочный костюм, старую одежду матери для репетиций. Вырядилась!..

– Квере ост? – повторился вопрос.

– Не обращай внимания. – Том махнул рукой, убирая дисплей и закрывая программу, обучающую языку.

– «Песенка о буровой скважине», – попросила мать. Том выдавил улыбку:

– Хорошо.

Триконки заполнили воздух над инфором, и осталось только указать на нужную мелодию.

– Танцоры…

– …особые люди, – привычно закончил Том и вздохнул, услышав знакомые обертоны. – Ты права, мама.

Она взяла с полки полотенце, и Том понял, что следующим номером ее выступления станет Танец Платка. Ее выступление должно было закончиться серией эффектных поклонов, и у Тома не было причин здесь оставаться. Останься он, и мать потащит его на середину комнаты и заставит разучивать какие-нибудь танцевальные па.

И пока взгляд ее блуждал в мире грез, Том незаметно проскользнул мимо и по туннелю отправился к рыночной площади.

Засунув руки в карманы рубашки, Том шагал длинной окружной дорогой. Он выбрал этот путь, потому что не желал встречаться с отцом.

«Ты должен был остаться с нею, Том, – сказал бы отец, а затем бы добавил: – Это болезнь. И ничего тут не попишешь».

Впереди, в темноте, где пятнами светились флюоресцирующие грибы, замаячили две фигуры.

Том огорченно покачал головой. Впав в это состояние, мать в течение нескольких дней не занималась никакими домашними делами. Она танцевала, пребывая в мечтах, в то время как они с отцом, в дополнение к основной работе, прибирали комнату, покупали и готовили еду.