Экран погас. Нюра молчала несколько минут, потом нерешительно сказала:

— Но ведь ещё и суд есть. Он-то, может, разберётся и не осудит этого Панина?

— Держи карман шире! — русской поговоркой щегольнул инопланетянин и добавил: — Суду всё равно, лишь бы были правильно оформлены следователем документы.

— Но ведь там ещё адвокат должен подсудимого защищать, — не сдавалась Нюрка.

— Адвокат! — хмыкнул зелёный. — Это в других странах адвокат и на экспертизах, и на следствии, и на суде. В вашей же стране адвокат для проформы. Бывает, что приезжает он на суд, но и дела не знает, и подсудимого, которого должен защищать, впервые на заседании суда видит.

На что Нюрка только глубоко вздохнула и ничего не ответила.

Но тут зелёный слегка дотронулся до её плеча и спросил:

— Ну, так что дальше? Женскую зону смотреть будешь?

— И что это тебя туда тянет? — выйдя из оцепенения, спросила Нюрка. — Уж не любовница ли у тебя там какая-нибудь завелась?

— Нет, — улыбнулся зелёный. — Просто я хочу показать тебе то, о чём ты, как женщина из деревни, может быть, и не знаешь.

— Вези, показывай, только ненадолго, Шурку доить надо… Инопланетянин направил «селёдочницу» к женскому лагерю.

По пути им несколько раз попадались навстречу такие же летательные «тарелки». Нюрка вдруг, пряча хитрую улыбку, спросила:

— А где у вас «тарелки» стоят?

— Какие «тарелки»? — переспросил зелёный.

— Вот эту, — постучала она по бортику, — я «селёдочницей» окрестила, а которые круглые, у нас «тарелками» зовут, или НЛО по-научному. Так у них что, гараж, что ли, есть или депо какое?

Зелёный внимательно и с подозрением посмотрел на Нюрку:

— Это секрет. И секрет не только для тебя, землянки, но и для большинства обитателей нашей планеты.

— Вон оно как! Не знала, что это военная тайна! — воскликнула Нюрка, а про себя подумала: «Без хитрости у этого зеленопупика ничего не выведаешь. Нужно что-то предпринимать. Иначе так и останусь здесь, на Голубой планете, для эксперимента. А эта жаба, — и она повернулась с улыбкой к спутнику, — так уже опротивел, что сил моих больше нет!»