Они прибыли на место. Нюрка посмотрела вниз и увидела квадрат территории, окружённый высоким забором, внутри которого стояло несколько крытых неказистых деревянных бараков. Между ними взад-вперёд сновали люди, группами и поодиночке.

— А пониже спуститься не можешь?! — через плечо бросила Нюрка спутнику, не отрывая глаз от людей внизу.

Летательный аппарат опустился так низко, что едва не касался голов женщин, одетых в полосатые платья.

Среди них Нюрка вдруг заметила одетого в хлопчатобумажный костюм мужчину лет тридцати, с сигаретой, будто прилипшей в уголке губ, с тонкими, как у женщины, красивыми чертами лица, который лениво проходил между бараками, лишь изредка отвечая кивком на приветствия пробегавших мимо женщин.

— А это ещё что за гусь лапчатый? — спросила Нюрка.

— Это не гусь, — ответил зелёный, — это гусыня.

— То есть как гусыня? Ты хочешь сказать, что это не мужик, а баба?

Зелёный кивнул.

— Что-то ты мне мозги начал пудрить! Я не настолько дура, чтобы мужика от бабы не отличить!

— Но не отличила…

Нюрка ещё пристальней пригляделась к мужчине, который теперь стоял в проходе одного из бараков и все так же лениво курил сигарету.

— Вроде бы и есть в нём что-то женское? — вслух размышляла она. — Тонкие изогнутые брови, томные и длинные, загнутые кверху ресницы, да и на подбородке никакой растительности…

— Не мучайся и не отгадывай. Это «кобел».

— Что ещё за порода такая?

— Обыкновенная женщина, исполняющая в женской колонии роль мужчины.

— Тоже мне, Америку открыл на своей Голубой планете! — воскликнула Нюрка. — Да у нас теперь по телевизору лесбиянок почти каждый день показывают! Только смотри и ума-разума набирайся, как без мужика и его прибора жить! Перед тем как прилететь к вам на Голубую планету, — она сказала это так, будто по приглашению прилетела на какой-нибудь очередной слёт животноводов в соседнюю область, — по телевизору показывали шумный и весёлый карнавал, организованный лесбиянками и гомосексуалистами почти со всех стран мира в Австралии.