— Куда же вылить? Не на траву же? Ведь у Шурки ещё с полдоенки наберётся.

Она подошла к углу помещения и заметила там неглубокую выемку в бирюзово-кафельном полу. Потихонечку начала выливать молоко из доенки, понимая, что все туда не войдёт. Но молоко все до последней капли ушло, как в песок. Нюрка вернулась к корове и опять, опустившись перед ней на колени, принялась доить её, не думая о том, куда девалось молоко.

Закончив работу, она почувствовала усталость. Добралась до дивана и села. На вид твёрдый, как камень, он был мягкий и пружинистый. «Вот чудо! — подумала лениво и полусонно Нюрка. — Что же это за контора такая? Увезли на иномарке, да к тому же вместе с Шуркой и заперли в какую-то зеркальную светлицу без окон и без дверей. На тюрьму не похоже. Тюрьмы у нас обшарпанные, серые и в них хоть какие-то окошечки есть».

Размышления её прервала замычавшая корова.

— Так и есть, пить после дойки захотела, — хлопнув ладонью по круглой коленке, воскликнула она и с нарастающим раздражением добавила: — Куда же подевались зеленопупики? Они что же, без воды и еды заморить нас хотят? А права человека как же?

Усталости и сонливости как не бывало. Нюрка вскочила на ноги, хмуро поглядела сначала в одну, потом в другую сторону. Точно так, как это делал, когда приходил в ярость, их племенной бык Калистрат. Расправив плечи и пригнув голову, Нюрка сорвалась с места и ринулась на глухую стену, которая изливала в помещение голубоватый свет.

Она крепко зажмурила глаза, а когда, не почувствовав ни удара, ни боли, вновь их открыла, то увидела стену позади себя.

— Что за чёрт?! Уж не телепаткой ли я стала после того оранжевого лучика, направленного на меня зелёным, что вот так просто через глухую стену прохожу? Невероятно!

Нюрка давно заметила, разговаривает вслух. Иначе в этой звенящей тишине было жутковато. Когда слышишь свой голос — не так страшно. И вдруг появился ещё один звук. Она прислушалась.