Как у всякого нового начинания, у проекта "Цандер" имелось немало влиятельных противников. В этом полете нам нужна была только победа. Малейшая неудача - и проект если и не зарубят, то задвинут в достаточно долгий ящик. - В конце концов, - сказал я, - большую часть пути мы проделали. Осталось-то всего ничего. - Не имеет значения. Противникам проекта мы сможем заткнуть глотки, только если выполним программу на все 100% и приведем "Цандер" назад в Капустин Яр. Они к любой мелочи прицепятся. - Богдан сказал, что вспышка будет через несколько часов. Может, нам перейти на ракетную тягу - тогда, глядишь, и успеем проскочить. - Думал уже. Загрузка рабочей массы весь выигрыш в скорости съест. Кого мы можем на погрузку бросить? Почти никого. Вот если бы мы шли над морем... Да, если бы мы шли над морем... Когда "Цандер" двигался на ракетной тяге, скорость увеличивалась раз в десять, но зато расходовалось рабочее вещество. Над морем просто: сели на поверхность ("Цандер" был амфибией с вертикальным взлетом и посадкой), сбросил вниз шланг - и закачивай воду в трюм. А здесь, в горах, придется вручную загружать снег или камни. Та еще работа. Особенно, если учесть, что выполнять ее придется часто - трюм у нас, увы, маловат. - Ничего не поделаешь,- сказал капитан.- До Каспия придется идти на винтовой тяге. - Но если он прав и реактор сам погаснет, а мы загремим на скалы, то проекту конец. - Если он прав. Все сводится к тому - можно ли ему верить. Вот вы можете? - Да, могу. - А я нет. - Но почему, Евгений Дмитриевич? - Беспокоит он меня, этот ваш Варакса. "Галерники", конечно, все личности яркие, но Богдан слишком уж... э-э... самобытен. Все эти его экстравагантные теории... Как он, кстати, уживается с остальными членами четверки? - Нормально уживается. А в работе ему вообще равных нет. Такое понимание плазмы не часто встретишь. Можно сказать, он ее любит. - Вот чего я как раз и опасаюсь. Не переходит ли эта его страсть в мономанию, в паранойю? - Ну что вы! Он мужик нормальный.