"Люди в панике. Толпы хлынули на улицы. На дорогах, ведущих из городов, огромные пробки. Официальные службы пытаются навести порядок и организовать эвакуацию из городов. Есть жертвы".

За спиной журналиста мечутся люди, камера выхватывает раззявленные рты, перекошенные лица.

"Мы не знаем, что готовит нам завтрашний день. Ясно одно, человечество уже никогда не будет прежним".

Редактор выключил визор и сложил руки на животе.

– Слишком пафосно, на мой взгляд.

– Как раз то, что нужно обывателю. Мы просчитывали воздействие с психологами: репортаж укладывается в допуски, ни один юрист не придерется.

– А сотни звездолетов - не многовато ли? На самом деле их ведь двадцать?

– Четырнадцать. Но это несерьезно, представьте: "четырнадцать инопланетных звездолетов пытаются захватить землю" - смех!

– И вот это про жертвы...

– Пока ни одной официальной смерти. Но помяли многих, паника... Наш оператор сломал лодыжку.

– Да? Вставьте это в следующий репортаж. А этот запускайте в эфир. Кстати, как вы думаете, который из них настоящий?

– Скорее всего, не из тех, что над столицами. Я бы на их месте опустился где-нибудь на старом заброшенном космодроме.

– Да, я тоже так думаю. Поэтому поднимайте информацию на все базы, законсервированные десять лет назад и раньше. И засекреченные тоже. Пусть аналитик рассчитает наиболее вероятную траекторию. Спецслужбы нас, конечно, опередят, но я хочу, чтобы мы были по крайней мере вторыми.

– Босс, они сели в степи: там в XXI веке было государство Казахстан, а теперь это спорные территории. На заброшенной военной базе.

– Заброшенной?

– Официально да. На самом деле база действующая. Мои люди сообщают о каких-то лабораториях, секретном проекте - чуть ли не поиске параллельных миров.

– То есть эти координаты им подсунули специально?

– Вряд ли. Я же говорю, официально космопорт законсервирован тридцать лет назад, персонал эвакуирован. Просто случайность, что они сели именно в этой точке.