А шарик вертелся на серебряной нити, отражая смеющуюся Лару в белой шубке. Очень даже здорово: вот так гулять под снегом, глазеть на витрины и потихоньку проникаться этим призрачно-радостным новогодним настроением. Когда все вокруг чуть-чуть ненастоящее, сверкают лампочки и гирлянды, а навстречу идут счастливые, поголовно счастливые люди, и все они видят тебя: юную, неотразимую, улыбающуюся, заснеженную и на высоких каблучках. Походка становится легкой-легкой, и можно придумать, что тебя действительно ждут в двух шагах впереди, за прозрачной белой пеленой, а еще вдохновенно нафантазировать, что вот-вот все переменится и станет немыслимо замечательно... Самый предательский праздник - Новый год. И самое страшное в такой вечер - возвращаться домой. На той стороне улицы вывеска кинотеатра "Красное и черное" мигала то красными, то почему-то зелеными лампочками. Чуть ниже светились одновременно и красными, и зелеными огнями четыре огромные цифры Нового года. Но афиш с названиями фильмов отсюда было не разглядеть из-за снега. Лара решила прогуляться до конца проспекта, а потом перейти на противоположную сторону и вернуться к кинотеатру. Если идет что-нибудь стоящее, можно и посмотреть, - в кино она не была года четыре, если не считать постоянных аккредитаций на премьеры. Вот, а потом, после фильма, - это будет уже часов десять-пол-одиннадцатого, - неплохо бы пойти в ночное кафе, такое, где чашечка кофе стоит, как недорогая шляпка. И закатить феерическую оргию, достойную этого вечера, и вовсе не нужно, чтобы кто-нибудь тебя ждал... А вдруг? В такой вечер все может быть. Вернее, в такой вечер кажется, что все может быть. В конце концов, нужно только пережить этот мимолетный фантасмагорический промежуток времени, оставшийся до Нового года. Потом будет легче. Потом начнется обыкновенная зима.