— Пошел ты! — Он начеркал что-то в протоколе, который ему всучил солдат и отдал его мне. — Давай-давай, Мичурин! Изучай инопланетяшек! До вечера…

Я накинул ветровку и, уже подойдя к двери, спросил:

— Тебя как зовут-то, Пирогов?

— Алекс… тьфу ты! Саша.

— Миша, — поворачивая ручку, откликнулся я. — Звякну сегодня.

— Да, еще… — Он снова повертел очки в руках и вгрызся в дужку. — Ты там не особо мудри с вашими научными штучками. Территория этого не любит — мигом серое вещество наизнанку вывернет. Я видел некоторых…

— Спасибо за совет.

Когда я вошел в комнату, Боб взглянул на меня с оттенком подозрительности.

— Is it all right?

— Yeah, everythin's well.

Он объяснил, что мне придется оставить свой кейс здесь, в сейфе. Равно как и все остальные электронные и механические устройства, которые я имею при себе.

Я нахмурился: вот это в планы не входило ни коим образом. После нескольких неудачных попыток переубедить его и офицера, мне все-таки пришлось отстегнуть наручник и расстаться с чемоданчиком. Я предварительно извлек из него нужные записи, увеличительное стекло, боксы для образцов почвы и перьевую ручку вкупе с тщательно закупоренной чернильницей. На их место я положил свой мобильник и кварцевые часы «Christian Dior» — больше у меня никаких приборов-то и не было. Мозги, к счастью, оставить в камере хранения не попросили.

Я закрыл кейс на оба замка, выставил код. Ту же процедуру я проделал и с сейфом — благо здесь без вопросов предоставляли индивидуальные ячейки. Оба ключа я положил в застегивающийся нагрудный карман рубашки и, подхватив толстую папку с записями двинулся дальше.

Миновав небольшой коридор, мы с Бобом прошли через металлоискатель и рентген-установку, за монитором которой сидела девушка в форме сержанта.

— Ну как мои тазобедренные кости? Без патологии? — не удержался я, выйдя из сканируемого объема аппарата.