Я побрел обратно и в который раз уже поймал себя на мысли, что происходит нечто странное. Сквознячок снова дул мне навстречу…

Помнится в этот момент меня впервые посетила одна безумная догадка, но я тогда отбросил ее, разозлившись на себя за излишнюю романтичность и потерю научного нюха под воздействием необычных обстоятельств.

Выйдя наружу, я направился дальше к южной оконечности территории. Размышляя над все новыми вопросами, которыми заботливо снабжала зона, я не сразу обратил внимание, что меня кто-то окликнул.

— Михаил, да постойте же!

Я обернулся. Вот те здрасьте!

— Лариса, вы здесь откуда? — искренне удивился я.

— Я же вам говорила, что работаю журналистом.

— Не знал, что сюда пускают прессу, — насторожился я.

— Ну… зарабатываю свой хлеб тем, что умею попадать туда, куда не пускают прессу, — улыбнулась она. — Здравствуйте.

— Здравствуйте. — Я скосил глаза на ее строгую юбку выше колен. Красивых, между прочим, колен.

— Перестаньте так открыто таращиться на мои ноги. Лучше составьте мне компанию и объясните что здесь к чему.

— Хорошо, пойдемте. Надеюсь, вас предупредили, что по территории лучше не ходить с кем-то в паре? Вот и отлично. Так что, если кто-то из нас двоих сойдет с ума, виноваты, в любом случае, будете вы.

Господи, что я несу…

Она с сарказмом взглянула на меня и быстрым движением большого пальца правой руки поправила обручальное кольцо. Не знаю, был этот жест демонстративным или нет, но я его заметил.

Лариса оказалась не только любопытным и эрудированным собеседником, но и чрезвычайно обаятельной натурой. Я не раз чувствовал ее дыхание, когда мы опускались на корточки, чтобы рассмотреть на земле какую-нибудь деталь поближе. Если я заведу тут роман и притащусь в Россию с журналистской, Еремин меня убьет. Зато Фрейд, навечно застрявший в 1939 году, будет доволен.