— Никто не звонил?
— Ежели только Верочке? Или ентой мамзельке с заштопанными пятками? — напитанная ядом стрелка воткнулась в дверь Надин. — Не знаю, не подслушивала.
Версия о том, что похитители просто обязаны потребовать выкуп, расползалась по всем швам. Будто халтурщик портной сшил ее гнилыми нитками. Однако, еще не вечер, со времени похищения, если это было действительно похищение, прошло чуть больше недели. Малява еще может появиться.
Правда, «выкупная» версия — хлипкая до невесомости, что похитители возьмут с двух стариков, копеечные пенсии? Хотя шантажировать городскую администрацию и спонсоров конкурса красоты они могут. Во избежании скандала те бросят пару кусков баксов.
Все мои практические навыки в области сыска ограничены двухлетней работой в издательстве МВД в качестве рядового редактора. Прочитать рукописи, оценить, посоветовать вежливо отвергнуть или принять — пустяшные обязанности для человека, окончившего Литературный институт, тем более — писателя.
Меня эта работа вполне устраивала. Не было необходимости просиживать в издательстве, приезжать к девяти утра, покидать рабочее место не раньше шести вечера. Приехал, уложил в портфель парочку рукописей и — домой. Через неделю привезу рецензии и заберу новые папки с романами и повестями.
Легко и удобно. Начальство не возражает, часто нахваливает за оперативность и критические отзывы. А у меня — уйма свободного времени для создания своих произведений.
Платили, правда, не густо, но в дополнении к редким гонорарам — весомая прибавка.
Машенька перед уходом на работу наготовит разной вкуснятины, подотрет полы, обмахнет мебель. Алкаш выцыганит у меня пару полтиников и быстренько умотает к друзьям-приятелям, таким же пропойцам. В квартире — тишина, читай рукописи или стучи на старой машинке.
Все рухнуло в одночасье.
Однажды в издательство поступила рукопись романа, автором которого был видный генерал, возглавляющий одно из управлений Министерств. Ни сюжета, ни героев — перемалывание давно известных истин о великой российской милиции, патриоические всхлипывания и сентиментальное брюзжание. Что касается языка — по поему, полинизейские дикари из"ясняются не в пример лучше.