— Но я это сделал. На пари.

— Интересно, — сказал Гард. — Надеюсь, мы не услышим ничего предосудительного?

— Лично ты услышишь кое-что о тупости полицейских, не более. Итак, в шесть часов вечера я. Карел Кахиня, выхожу с сумкой на плече на середину Центральной улицы и прямо перед радиатором первого же автомобиля ставлю… аптекарский пузырек! Визг тормозов, естественно. Я, как ни в чем не бывало, продолжаю ставить свои пузырьки поперек мостовой. Лавина замерла. Не успел я добраться до осевой линии, ко мне — огонь из ноздрей! — подлетает полиция. Что вы тут делаете?! Как что, отвечаю, разве не видите? Беру пробу воздуха. На предмет загазованности в часы пик! Документы! Пожалуйста. Сую под нос бумагу из министерства…

— Подделка документов, статья семнадцатая, пункт «в», до трех лет тюремного заключения, — процитировал Гард.

— …бумагу из министерства политологии, отдел шумерологии, сектор управления коллапсом.

— Лихо! — не выдержал Гард. — Констатирую: раз нет учреждения, от которого бумаги, нет и подделки документов. Остается нарушение правил уличного движения. Штраф до тридцати кларков.

— А пари было на сто пятьдесят, — уточнил Карел. — У полицейского глаза на лоб, а я ему вежливо: вон та дамочка в сиреневом «ягуаре» собирается раздавить мои газоанализаторы. Отрегулируйте, сержант. Он кинулся к дамочке, я дотянул пузырьки до тротуара, смешался с толпой, и, вы знаете, полицейский еще полчаса держал машины перед моими пузырьками!

— Браво! — сказал Бейли.

— А тысячи людей опоздали на свидания, на похороны, на пикники… — проговорил Гард. — Ох, Карел, плут ты все-таки!

— Меня поражает ваша неосведомленность, господин комиссар. Я — плут?! Да я в подметки не гожусь настоящим пройдохам. Так и быть, пополню образование нашего доброго блюстителя порядка. Вопрос: может ли человек, не нарушая никаких законов, ограбить на улице другого человека?