- Год, число, месяц? - отрывисто спросил гражданин.

- Теперь уже первое августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года, ответил я. - Вы уже спрашивали.

- А реальность та самая?

- Самая что ни на есть та.

- Благодарю вас. - И гражданин снова погрузился в глубокие раздумья или сон, понять это было трудно.

Бабуся чувствовала себя за столом совершенно свободно, ловко чистила жирную колбасу, раздирала курицу. Пассажиры вагона помаленьку осваивались с новым житьем-бытьем. В последнем купе студенты запели "Бамовский вальс".

- Постельного белья на всех не хватит, - объявила проводница. - Только двадцать пять комплектов. Детям и престарелым.

- Как это? Как это? - заволновались в вагоне.

- Кому не нравится, может ехать другим поездом.

Простыни и наволочки мне не видать. Я уже вышел из одного привилегированного возраста и еще не вошел в другой.

- Вам, гражданочка. - Проводница бросила пачку постельного белья и полотенце старушке. - Детей нету?

- Не надо мне, голубушка, постели, - сказала старушка. - Мне в Старотайгинске выходить. Посижу и так.

- Не хотите, как хотите, - сказала проводница и быстро схватила комплект постельных принадлежностей.

- А, - махнула рукой Тося. - Мне Семка все равно достанет.

Я хотел было сказать, что его что-то долго нет, но раз Тося не беспокоилась, нечего было волноваться; и мне.

2

В коридоре у титана послышался звон стаканов, он все приближался.

- Семка... - начала было Тося и осеклась.

В коридоре стоял крупный, представительный мужчина с портфелем в руке. Головой он загораживал потолочный плафон, и поэтому казалось, что из его головы исходят лучи. Он был похож на бога, только в велюровой шляпе. И это в тридцатиградусную жару! А ведь он был еще и в пальто!

- Будьте любезны, - сказал мужчина и вошел в купе. Вместе с ним в купе вошло что-то необычное и таинственное.