— Что, Афганистан? — глухо спросил он.

— Ну, не обязательно... — Петряков пожал плечами. — Дело добровольное. Можете назначение куда-нибудь в ставропольский или ташкентский военный госпиталь получить, а оттуда в Афган отправят кого-нибудь заместо вас, кто поплоше — пусть отдувается. Да и отец у вас наверняка большая шишка, со связями, не позволит вас туда послать. Вот и товарищ Горбачев только что заявил, что войска из Афгана выводить будем. Два года отслужите, а потом возвращайтесь с чистой совестью — хоть в Лоухи, хоть в свою Клайпеду. Да что там говорить, после армии вам будет дорога открыта хоть куда...

— Да нет уж! — Виктор зло усмехнулся, показав крепкие белые зубы. — Не хочу, чтобы кто-то за меня отдувался! Отец мой, между прочим, рыбак, а мама — учительница, никакие они не важные шишки. Ташкент, говорите? Если идти в армию, то только в Афганистан. В другие места — не вижу смысла.

— Вы серьезно? — Петряков уставился на Виктора усталыми блеклыми глазами.

— Абсолютно. Что для этого нужно сделать?

— Вам — почти ничего. Хотя многие туда сейчас рвутся, да не всех пускают. Ну конечно, шмотки там, джинсы, куртки, магнитофоны и панасоники всякие. Как дети малые! Не думают, что там война насмерть идет, что ни хрена мы ее не выиграем. Знаешь, сколько наших там за восемьдесят пятый год положили? — Майор громко шмыгнул носом и снова протер лысину. — В Кунаре тридцать один «двухсотый» , а потом еще двадцать три, в Панджшерском ущелье двадцать погибло, а раненых не сосчитать, в Зардевском ущелье еще девятнадцать полегло... «Духи» наседают как звери, и оружие у них не то, что раньше, — Америка им такую технику гонит через Пакистан, что мама не горюй. Наши вертолеты сшибают один за другим, скоро вылетать уж не на чем будет. Наловчились, уроды, лупить из своих «Буров» прямо через колпак! А еще «Стингеры» появились... Эх, сынок, если б ты знал...

— Вы были в Афганистане, товарищ майор? — удивленно спросил Ларсенис. Никак он не ожидал, что этот красномордый дядька воевал где-то, кроме своего кабинета.