- Я знаю, - прервал я Сидоркина, - у тебя всегда объективные причины. Но если вечером "Леонид Брежнев" не станет под кран, пускай твои посудины в мою речку не суются. Я даю тебе слово старого чекиста: всю будущую навигацию твои матросы будут у меня хуем груши околачивать, а к причалу не подойдут. И у меня тоже найдутся объективные причины, я по ним большой специалист. Хочешь, чтоб я закрыл для тебя Каму? Нет? То-то! Придумай что-нибудь, Сидоркин, я в тебя верю. Нагрузишь "Брежнева" - с меня поллитра. Да не простая, а французская. Хранится у меня из старых запасов бутылка коньяка "Мартель". Нет, не обманываю. Вышлю ее тебе завтрашним первым рейсовым самолетом, спросишь ее у командира корабля. Ну лады!

Дальше день поехал, закрутился. Летучка. Оперативка.

В Краснокамске сел на мель танкер. Дал разъебай начальнику порта. Тут выяснилось, что теплоход "Свердловский комсомолец" возвращается в Куйбышев порожняком. Я позвонил на железнодорожный вокзал, попросил объявить пассажирам, что билеты на теплоход в куйбышевском направлении будут продаваться за полцены. Решение элементарное, но кроме меня никто его принять не имеет права. Потом y меня был прием по личным делам. А что такое личные дела? Приходят люди и просят дать им хоть какую-то жилплощадь. Зима на носу. Суда все встанут на прикол. Где жить плавсоставу? Проблема!

Я, конечно, обещал сделать все, что могу. А сам про себя думаю - как? Я же квартиры не рожаю. Придется клянчить в исполкоме хоть какие-то времянки. Беда с жилплощадью. Нет ее и не будет, потому и бегут люди из пароходства.

А потом был суп с котом и совещание начальников всех служб по ходу выполнения плана. И тут выяснилось, что за неделю до закрытия навигации мы сидим в глубокой заднице и точное расположение приятного места - Березники, где на пристани скопились грузы, которые нам подкинули из Соликамска в самый последний момент.