– Ой. Мамочка...Олег, что это? Я тебя спрашиваю, что это, откуда? Где ты эту заразу подцепил, сволочь?

– Как ты была дурой, так и осталась, – Хвостов неожиданно для себя залепил Ксюше пощечину. Никакого удовольствия Олег Иванович не испытал, напротив, от удара щека покраснела, супруга осела около кухонной плиты, и начала отползать к балконной двери.

Хвостову стало ужасно стыдно.

– Ксюшенька, прости, – бормотал он. – Не знаю, что на меня нашло, просто между нами непонимание какое-то, враждебность. Я так жить не могу, давай вспомним, как хорошо нам было в институте, на практике. Ты помнишь, как пришел поезд с Астрахани, а я тебя ждал двое суток? Ты такая была красивая, в белом платье с синими цветами, и еще...

– Не прикасайся ко мне, выродок хвостатый, – Ксюшу трясло от отвращения. – Вельзевул! Мутант чертов, угораздило тебя в Чернобыль поехать накануне аварии. Командировка у него была, реактивы закончились! Как я хотела потом аборт сделать, дура, да поздно было!

– Ксюша, – Олег Иванович почувствовал, как свежевыросший хвост его выгибается дугой, как у рассерженного кота. – Да кто же мог знать про этот Чернобыль? Столько лет прошло.

– Да, нечего сказать. Повезло мне– Ксения расходилась все сильнее. – Вот Юлька со мной училась, вышла за директора банка, его хлопнули, и бац! Богатая вдова, миллионы, шикарный дом на Солянке с Евроремонтом, вилла в Санта-Барбаре, а из Турции вообще не вылезает. А у меня – хрен вам, то есть хвост у него вырос. Как я выкладывалась, как старалась. Когда другие бабы маски огуречные на лицо накладывали, да в соляриях гимнастикой занимались.

– Все, Ксения, ты меня со своими соляриями достала. Ухожу я... – Олег почувствовал холодную уверенность в собственной правоте. – Когда решишь, что я тебе и с хвостом подхожу, – скажешь.

Он рванул дверцу старенькой «шестерки», и через несколько минут уже ехал по кольцевой автодороге в сторону Теплого Стана.