– Хотел узнать, зачем я это делаю. Может, это меня натолкнет на образ.

– Понимаешь, я сам только что узнал, что у нас работа связана со слонами.

Кембридж только присвистнул.

– Ну и контора!.. Ладно, пошли в зоопарк. Мне одному неохота. Заодно расскажешь про слонов. Буду вдохновляться… Ты ведь у нас в школе первым был по этой части.

И я пошел с Кембриджем, потому что, когда мне говорят: «иди», – я иду.

Мы пришли в зоопарк незадолго до закрытия.

Я повел Кембриджа к слону, рассказывая Олегу все, что знал о слонах. Слон у нас в зоопарке был один. Его звали Хеопс. Это был старый африканский слон, которого я помнил с детских лет.

Хеопс жил в просторном вольере, огороженном широкой полоской торчащих вверх железных шипов. В углу стоял дом с крышей, где Хеопс прятался от ненастья и жил зимой.

У вольера Хеопса посетителей было мало, как и во всем зоопарке.

Мы подошли к ограждению, и я вынул из портфеля купленный по дороге батон. Увидев батон, Хеопс медленно двинулся к нам.

– Махина… – сказал Кембридж. – Грубо сработано.

– Зато основательно, – сказал я.

– Мать природа лишена вкуса, – сказал он. – Мы привыкли к виду животных и считаем их красивыми. Ты попробуй взглянуть на него свежим взглядом. Посмотри на хобот… Такие могучие формы тела, мощные объемы – и вдруг эта кишка! Да еще с отростком на конце.

Хеопс протянул ко мне хобот и мягким ласковым движением взял батон. Потом он свободно и величаво махнул хоботом под себя, и батон исчез в пасти.

– Больше ничего нет, Хеопс, – сказал я.

Хеопс продолжал стоять рядом, разглядывая нас с Кембриджем. Не знаю, находил ли он наши формы эстетичными. Кембридж зарисовывал в альбом отдельные части тела слона. Он нарисовал ухо, хобот и ногу.

«КБ изготовляет слона. В частности, мы мастерим ногу… – думал я, разглядывая прочные конечности Хеопса. – Лаборатория № 13 делает хобот, а „листовики“ занимаются ушами… Но с какой целью? Убей меня Бог – не понимаю!»