Кресте восемьдесят три года, она до сих пор преподает. Звезда начала века, лучшая из танцовщиц, ведьма, неистовая волчица. Старшая сестра рамирова отца. Рамиро пошел в театральный только чтобы быть с ней рядом, причаститься к ее искусству. Он и сейчас дрогнул.

– Как ты ее уговорила?

– Я беру ее ребят в балет, – Лара кивнула на дочь. – Студентов. Им, конечно, придется все лето вкалывать, но пусть привыкают. Успех – это кровавый пот, прежде всего.

Креста, подумал Рамиро. Вздохнул. Достал пачку, выковырял папиросу. Покатал в пальцах, нащупывая рубчик меж сигарной крошкой и мундштуком из бумаги.

– Вы с Крестой прекрасно работали вместе, – Лара моментально обнаружила брешь. – Ты же не станешь разочаровать ее? Она на тебя рассчитывает.

– А ты уже наобещала ей за меня.

– Она не хочет никого другого.

– Шантажистки. – Рамиро сломал папиросу и поднялся. – Я не собирался все лето торчать в городе. У меня пропасть работы в Вышетраве.

– Прeмьера назначена на пятое сентября. Времени достаточно, Рамиро. Когда ты хочешь, ты работаешь очень быстро.

– Я люблю бездельничать.

Лара торжествующе улыбнулась Рамиро в спину – она победила.

– Ленивый гений, – крикнула она. – Я приеду на неделе, обговорим детали. Расскажу подробно. Не вздумай сбежать!

Рамиро толкнул дверь и вышел в полутемный холл. Ковер под ногами, череда хрустальных люстр. Стертый мрамор ступеней.

Лето на приморской вилле, где никого, только сторож и садовник, работа в охотку прохладным утром, и – долгий день и вечер на пляже или в кафе на террасе, под соснами... Эх!

Креста до сих пор заставляет мужчин совершать безумства. Даже собственного племянника.

Вишни в цвету на площади с фонтаном. Рамирова машина – длинная, тяжелая «Фриза», похожая на баржу – дожидалась хозяина у кромки тротуара, рядом с театральной тумбой. Нагретая кожа сидений сбрызнута белым крапом лепестков. Крышу у «фризы» Рамиро отвинтил еще вчера, и теперь она украшала антресоли лиловым горбом.