Преодолев очередную сумасшедшую проблему, Кошенок становился покладист и ужасающе производителен: с равным мастерством он пек меренги и выращивал колонии эмпат-плесени, рисовал финтифлюшки на пирожных и идеально подрумянивал булочки-в-тюбике. Но стоило чуть ослабить внимание, и неутомимый Кошенок выдумывал себе очередное испытание.

Сейчас он самозабвенно выдавливал кремовый бордюр на двухкилограммовый торт. Розовая завитушка ложилась идеальной линией, аккуратно огибая желтые розочки. При этом с каждого запястья мастера свешивался здоровый блин от гантели, а на глазах действительно красовалась повязка с вышитой надписью "Просьба не беспокоить".

– Это как называется? Что происходит, а?

– Работаю, - невозмутимо пояснил Кошенок, снимая повязку и предъявляя кондитерский мешок с кремом.

– Работает он! Клоун! Выпендрежник! - бушевал Гриф. - Уволю! В подземном переходе так работать будешь, копейки в кепку собирать, понял!

Кошенок подбоченился гантельными блинами.

– Я, между прочим, молодой талантливый пекарь...

– Тал-лантливый, ерш твою... - жалобно закричал Гриф. - Мне мало забот, чтоб еще с твоим талантом нянькаться, а?

– А я вас, между прочим, нянькаться не просил! - завопил и Кошенок. - С вашими древними методами!

– Фигляр! У нас слот горит, а он тут невесть что доказывает!

– Это у вас слот горит, а я, между прочим, работаю!

– Что еще?! - заорал Гриф сияющему Рысевичу, что замаячил в дверях с большим подносом под салфеткой.

– Блины, - кратко ответил тот и сдернул полотно.

В пекарне повисла тишина.

Потом тоненько всхрюкнул Кошенок.

Улыбка на лице Рысевича слегка полиняла.

– Вы ж сами говорили - нужна свежая идея. Так вот - креатив.