— Рэда сбили! — словно стон вырвался у командира «кобры». — Панчо, огоньТвою мать! Огонь, Панчо! Отвлеки его!

Панчо снова припал к пулемету. Теперь он стрелял длинными очередями по опушке леса, откуда непрерывно стучал ДШК. Он понимал, что не сможет вызвать огонь на себя, вторая «кобра» была слишком близко к тяжелому пулемету вьетконговцев, но все равно стрелял и стрелял, крича от ярости и бессилия…

— Луис! Луис! — испуганный голос сестры заставил его проснуться.

Панчо сел на кровати и вытер лицо, мокрое от пота и слез.

Сестра стояла перед ним, прижимая к груди испуганного трехлетнего сына.

— Прости, Джина, — Панчо встал с кровати. — Снится всякое…

Он подошел к столу и взял сигарету.

— Тебе звонили, но я не стала будить, — извиняющимся тоном сказала Джина. — Ты ведь все равно сегодня поедешь в Сан-Диего.

Панчо щелкнул зажигалкой.

— Кто?

— Хокинс. Они с Билли только что вернулись из отпуска.

Панчо кивнул и чуть улыбнулся.

— Хорошо. Который час?

— Начало четвертого. Он присвистнул.

— Мне пора.

— Луис… — Джина помедлила, не зная, как начать. — Я понимаю, ты хорошо зарабатываешь в армии… просто не знаю, что бы мы с мамой делали, если бы ты не помогал нам, но…

Панчо молча ждал, когда сестра договорит. Он уже знал, что она скажет.

— Луис, так больше нельзя! Ты же свихнешься! Тебе надо уйти из армии…

Панчо затянулся сухим дымом «Лаки Страйк».

— Ты так считаешь? — медленно произнес он и хмуро посмотрел на сестру. — Знаешь, а может, я еще и не свихнулся лишь потому, что время от времени возвращаюсь туда…

… — Тогда я взял этого сукиного сына за горло и говорю: «Если ты, падаль, еще раз появишься здесь, то я твой мотоцикл засуну тебе в зад по частям и начну с колес!» — Блэйн чуть сбавил скорость, поскольку они уже подъезжали к Сан-Диего, и взглянул на Маккуэйда, удобно развалившегося рядом на переднем сидении.