– Девятнадцатый уровень! – взвыл Кинсолвинг. Он изогнулся и отшвырнул стул, чтобы приблизиться к другой компьютерной панели. В глубине живота образовался холодный комок, когда он убедился, что складские помещения недосягаемы. Лантанид и гадолинит, скопившиеся там, исчезли, окисленные редкоземельные руды отделяли друг от друга на девятнадцатом уровне, потом раз в неделю их поднимали на поверхность, для этого доставляли роботов-носильщиков из другой шахты.

Он потерял больше пяти дней, годных для добычи. Кинсолвинг потянулся и придвинул к себе стул. Он плюхнулся на сиденье, мягкое и пневматическое, оно простонало под его тяжестью в такт тяжкому вздоху Кинсолвинга.

– Да, уж за такой простой я получу пособие по безработице, когда вернусь на Землю, – произнес он. – Четыре года хороших результатов, а теперь такое. Четыре крупных неудачи за месяц. Лучше уж мне застрелиться, и чтоб меня похоронили на глубине!.. Того робота-шахтера, – Кинсолвинг указал на красный огонек, сверкающий на панели, который обозначал остатки неудачливого робота.

– Мы и так уже три месяца отстаем от нормы по добыче, – сообщила ему Ала. – Добывается слишком мало гадолинита и монацита.

Пальцы женщины легко перебирали клавиши, пока большинство красных огоньков не погасло. Их заменили мигающие янтарные сигналы предостережения. Это было все, что можно было сделать, пока из шахты не будет выкачана вода. Ала гибким движением поднялась и подошла к Кинсолвингу, сомкнув руки вокруг его шеи. Она плотно прижалась, голова ее наклонилась. Ала поцеловала плечо Кинсолвинга и слегка отстранила лицо, чтобы поглядеть на него.

– Это не твоя вина, – успокоила она. – Силовые установки это покажут. Ты хороший инженер, Барт. До ужаса хороший. За это тебя не выставят. Не твоя вина. Показатели это докажут.