— Ты ошибаешься, любезный Бриан, — прозвучал за спинами спорщиков третий голос. — Стигийцы весьма ценят одежды из тонкой шерсти, и дальше на полдень за хорошие ткани платят хорошие деньги. И лишь зингарские вельможи по невежеству своему и гордыне считают людей с черной кожей сплошь дикими людоедами. А те приспособления для создания воздушных струй, облегчающих неприятное воздействие жары, называются не вениками, а опахалами.

Высокий красавец-бородач с длинными черными прямыми волосами и проницательными, взирающими на все с тонкой иронией глазами, с тонкими чертами ухоженного, но загорелого и обветренного лица присоединился к разговору. Хранитель путевых карт Аквилонского королевства Евсевий посвящал большую часть своей жизни и деятельности практической проверке подлинности вверенных ему документов на личном опыте.

Он изъездил в повозке, на корабле, на коне, осле и верблюде или прошел пешком, похоже, весь белый свет, хотя и утверждал, что это далеко не так.

Евсевий был хитер и умел заговорить насмерть любого, но не был он ни трусом, ни бессовестным интриганом.

Он происходил из той тарантийской аристократии, что долгие века поставляла королевству умных и распорядительных чиновников, судей, знающих, когда нужно чтить букву закона и когда необходимо его обойти, и великих ученых, благодаря которым Аквилония могла не беспокоиться о том, что ей неизвестно нечто, о чем уже осведомлены в Немедии.

— С тобой, Евсевий, я спорить не стану. Ты — единственный человек, которому я иной раз не знаю, что и ответить, — согласился горец, — но если меня продадут в рабство ваниры, съедят пикты, или мне вспорют живот пираты, будет уже все равно, поэтому будь оно проклято ваше великое море вместе с хвалеными зингарскими мореходами, про которых мне все уши прожужжали.

— Поостерегись, Бриан! — остановил расходившегося обитателя далекой Темры Конан. — Здесь, понятно, не разгуливают по волнам чародеи и волшебники, которые могут тебя подслушать, но шутить с морем все же не стоит.