Я замолчал, так как изо всех сил сжал пальцы, чтобы заглушить неожиданно обрушившуюся на меня боль.

- Они все оказались больными... - повторил я следом за Алегрой.

Мне показалось, что мои глаза вот-вот лопнут от жара лихорадки. Я начал сползать на пол. Мой рот широко раскрылся... Собственный язык, когда я прикоснулся им к губам, напоминал кусок картона.

Ратлит закашлялся.

- Ну, ладно, Алегра. Тогда надо унести его отсюда...

А ты не слишком сгущаешь краски?

- Мне ужасно жаль, Ратлит, но все именно так и есть.

Холодная вода. Тошнота отступила. Все вокруг стало прекрасным (мне это не описать). Прекрасным до жути.

- Так или иначе, они вернулись и принесли с собой какую-то болезнь, продолжала Алегра. - Очевидно, она незаразна, но все участники экспедиции каждые несколько дней неожиданно теряют сознание. Этому предшествует припадок истерического смеха. И никто с этим ничего не может поделать. К тому же, судя по всему, на самих золотистых эта болезнь никак не повлияла.

Ратлит засмеялся, но потом смолк и неожиданно спросил:

- А сколько времени они находятся в отключке?

- Всего несколько часов, - ответила Алегра. - Забавное заболевание.

Я почувствовал сильный зуд во всех местах, до которых было не дотянуться: под лопатками, где-то в глубине ушной раковины, в гортани. Вы никогда не пытались почесать пальцем себе в гортани?

- Что же нам делать-то? - вздохнул Ратлит. - Сидеть и ждать?

- Мы можем о чем-нибудь поболтать, - с готовностью предложила Алегра. - Кажется, мне говорили, что обморок золотистых длится не слишком долго.

Наверное, она говорила эту фразу сотни лет.

- Хорошо, - согласился Ратлит. - Мне ведь нравится болтать с тобой. Именно из-за этого я явился сюда в первый раз, когда мы еще не были...

- Отлично! - обрадовалась Алегра. - Люблю болтать...

Я хотела бы рассказать вам о любви. Любви к кому-нибудь...