— Там были дементоры, — рассказывал Нордманн, когда Макгонагалл закончила свое недолгое повествование. — Двое или трое — в сумраке не разберешь, они уже скрывались за деревьями. Но гробницу взламывали не они, а люди. Эти тоже убежали в лес, и мы не стали их преследовать.

— Мудро, — одобрил я.

— Не знаю, на что они рассчитывали, кроме всеобщего переполоха, — закончил Нордманн. — Все это больше похоже на разведку, оценку готовности или отвлекающий маневр.

— Дементоры — это Азкабан, — негромко сказал Шварц.

— Не обязательно, — ответил я. — Стражи не настолько глупы.

— Но настолько жадны, — усмехнулся капитан.

С этим я был согласен. Мысль о желании Стражей Азкабана добыть палочку Смерти являлась моей основной рабочей версией, хотя Бруствер и Поттер, с которыми я ею поделился сразу после возвращения в Британию, предпочитали подозревать террористические группировки вроде Детей Локи, богатых психов–одиночек, которые имели средства, чтобы собрать группу наемников, и даже коллекционеров магических артефактов. Стражи Азкабана были частью общей структуры, к которой принадлежали они сами, и хотя Бруствер признавал наличие в ней разнообразных групп с отличающимися и даже противоположными интересами, он не считал, что у Стражей есть мотив устраивать подобные авантюры.

Их главное заблуждение состояло в том, что желающий получить палочку Смерти не обязательно жаждал власти или стремился к корыстным целям: насколько я знал Стражей, их устремления сосредотачивались на овладении секретами древнего сооружения, где ныне располагалась тюрьма, а почти всемогущая палочка могла способствовать раскрытию тайн, по сравнению с которыми сама она покажется безделушкой.

— Мы не можем оградить весь Запретный лес, — продолжал Нордманн. — И не можем контролировать то, что в нем происходит. Отношения с кентаврами оставляют желать лучшего, и если кто‑то захочет зайти к нам с тыла, он найдет способ.