Еще несколько раз пришлось останавливаться из-за Роберта. С каждым разом все тяжелее было приводить его в чувство: у самих почти не осталось сил. Никакие тонизирующие средства больше не помогали. Даже горячий бульон с трудом лез в горло. Меняя друг друга за рулем, водители потеряли счет времени. Они двигались автоматически, утрачивая порою чувство реальности. Когда после очередной смены Имант без сил упал на сиденье, то не заметил, как подкралась коварная дрема. Пробудился он от толчка. "Я не сплю", - по привычке отозвался биолог и открыл глаза. Петер спал, положив голову на руки, сжимавшие руль. Транспортер стоял. Фары слепо глядели в ночь... Под самым носом машины зияла пропасть. Казалось, уже никакая сила не могла заставить Иманта пошевелиться. Он смотрел в темноту, с мечтой о грядущем, когда предупрежденное им человечество будет знать, как действовать при таких обстоятельствах. Блеск инея внутри кабины становился все нестерпимее. Снежинки путанными нитями перечеркивали мрак и разбивались о лобовое стекло; вместе с ними бились о корпус машины стремительные потоки... По замыслу Иманта, они должны были нести над планетой миллиарды тонн спор. Биолог вглядывался в пространство, освещенное фарами, точно надеясь увидеть там эти крошечные частицы. Ему казалось, он уже слышит, как они барабанят в стекло, не в силах пробиться к людям, замерзающим в склепе кабины. Собрав последние силы, человек потянулся к панели, притронулся к клавише... Дверь отворилась. От ветра у Иманта перехватило дыхание. Прижатый шквалом к сидению, оглушенный, он провалился в беспамятство, но и в бредовых видениях вновь была СОД. Эти споры носились повсюду: лезли в глаза, забивались за ворот, вызывая бешеный зуд. Спасаясь от них, человек скользил по гладкому льду, прямо к бездне, катился, не в силах остановиться... И только в последний момент струя горячего воздуха подхватывала и несла его над стремниной. Однако и здесь ему некуда было деваться от спор. Кожу как будто стянуло пленкой.