Остаток веревки долго и тщательно привязывал к рукояти кайла - выдолбив в твердом дереве кольцеподобные бороздки. Сейчас пригодился бы хороший крюк-кошка, но собираясь в дорогу, Ренар не ожидал, что ему придется штурмовать отвесную скалу в четыре человеческих роста. Угрюмое навершие скалы возвышалось над соседними браханами - там, и только там, дым костра будет заметен лучше всего... --Эй, вы, посторонитесь! Каменные головы, почудилось, чуть заметно дрогнули. Человек, раскачав, метнул самодельное снаряжение, острие инструмента лениво чиркнуло по камню близ вершины, кайло со звоном отлетело от валуна и глухо бухнуло в песок у подножия. Ренар с трудом подавил опять, как утром, подступавшую истерику, аккуратно, стараясь не усугублять положение, разобрал перепутавшуюся веревку, отступил на несколько шагов и, раскачав, вновь подбросил импровизированную кошку, метя чуть пониже левой "головы". На этот раз наконечник кайла прочно застрял между двумя камнями, напоминавшими бочонки. Ренар подергал свисавший конец веревку, попробовал удержаться на ней - сомнительная конструкция легко несла его вес. Он сунул за пазуху флягу с остатками драгоценной влаги, обвязал вокруг пояса свободный конец второй веревки, прикрепленной к свертку с дровами и подтянулся, перебирая руками и стараясь ставить ноги в едва заметные трещинки в каменной стене. Подъем не занял много времени. Ренар за веревку втянул наверх дрова огляделся. Монолит венчала почти идеально ровная площадка, ближе к центру которой возвышалось то, что снизу казалось чуть ли не изваянными в камне изображениями. При ближайшем рассмотрении в валунах оказалось очень мало человеческого грубый абрис хмурых лиц, жесткие щели ртов, острые рысьи глаза оказались порождением игры теней в трещинах избитого временем камня. Ренар дотронулся до неровной, раскаленной поверхности и поспешно убрал пальцы.