Скальная площадка вершины оставалась все так же пуста, ее пятнал лишь неровный след от горевшего дотемна костра. Верный спутник --жажда тоже осталась, но казалось, что пить хочет кто-то другой, далекий и незнакомый, язык распух, высох и катался во рту шершавым куском дерева. Ренар попробовал встать - это ему не удалось, колени бессильно дрожали, что ж, в конце-концов, можно ползти на четвереньках.

Он оперся ослабевшими руками о камни -- мелкий щебень тут же остро впился в ладони -- и потихоньку придвинулся ближе к краю обрыва. Броситься вниз? Cлишком низко, падение его не убьет, только покалечит и сделает агонию максимально непрятной. Ренар хрипло замеялся - под рукой хорошая, прочная веревка, но сил не хватит даже на то, чтобы соорудить петлю. Он лег возле пятна костровища, оперся на локти, бесмысленно пересыпая между пальцами серый, невесомый пепел. Очищенная от камешков поверхность скалы казалась еще более ровной, чем вчера. Ренар попытался вывести на слое пепла собственные инициалы - и не смог их вспомнить. Тогда он нарисовал пальцем несколько причудливо изломанных линий, потом придумал игру получше засмеялся и принялся сгребать пепел и пыль в маленькую кучку, пытаясь соорудить из нее подобие остроконечного кургана. Серый прах бессильно осыпался под пальцами. Сметенная в сторону зола обнажила длинную, ровную трещину в камне. Ренар бездумно дотронулся до нее, равнодушно отметив, что это не трещина - щель. Такие щели окуржают плиты мостовой или крышки каменных люков... Человек не удивился и не обрадовался, когда щель чуть дрогнула и стала немного пошире.

II.Хранитель

Я, хранитель талисмана, пишу эти строки в своей памяти и сердце. У меня нет чистого листа и каляма. Эсдергха , тот, кого я называю этим странным именем, мой единственный друг, молчит, на четверть высунув липкий язык. Как раз сейчас толстый ручной ящер распластал широкие лапы и чуть приподнял увенчанную гребнем голову: должно быть, почувствовал беззвучный поток моих мыслей.