Но однажды на рассвете, когда Рувато проснулся совершенно закоченевший и к тому же с тяжелым сердцем после обрывочных тревожных сновидений, в голову его закралась светлая мысль. Зачем тащиться в столицу за несколько сотен лиг, когда можно поискать знакомых прямо здесь, в районе военных действий? Наверняка среди множества людей в доспехах найдется два-три офицера из дворянского сословия, из тех, кто знал Рувато и кому он в свое время помогал деньгами и оружием. Эта мысль так ему понравилась, что он даже забыл про холод и стал обдумывать, кого именно из знакомых можно начинать искать.

Среди прочих всплыло одно имя, показавшееся Рувато особенно соблазнительным. За человеком, который носил это имя (кстати очень известное в Медее), числился крупный долг, еще не закрытый. Конечно, этот долг не имел никакого отношения к денежным делам, но не становился от этого менее значимым.

— Вот и отлично, — сказал себе Рувато, приняв окончательное решение. — Это лучше, чем снова тревожить Илис.

Кстати сказать, мысль обратиться за помощью к Илис у него тоже возникала. Но было это в минуту совсем уж глухого отчаяния, и он быстро от нее отказался. Во-первых, у него не было никакого права втягивать ее в свои личные проблемы; во-вторых, ей, возможно, и самой приходилось несладко. В-третьих, невыносимо было бы предстать перед Илис в столь неприглядном, и даже убогом, виде; княжеская гордость Рувато и так изрядно пострадала за последние недели.

Еще из Касот он написал Илис письмо; он прекрасно понимал, что оно, по всей видимости, станет последним. Благодаря умению Илис ловко устраиваться на новом месте он всегда знал, где она находится, но в дальнейшем поддерживать связь становилось невозможным.